ев, - ответил Ричардсон. - Кубинская
  родовая вражда, что-то в этом роде. Они дожидаются, пока попадут сюда, а
  потом пуля в спину - и вражде конец.
  
  - Предупредите их всех, что я не кубинец, - сказал Медуик, чтобы рассмешить
  Ричардсона. Но ему это не удалось. Ричардсон был серьезным парнем.
  
  Какое-то время они ехали молча, потом Ричардсон спросил:
  
  - К чему Лэтем упомянул об олимпийцах?
  
  - Мистер Ричардсон, хочу сказать вам кое-что сразу. Я работаю в управлении
  всего три недели. И ничего не знаю. Я даже не знал, что наши люди находятся
  в Гватемале. А олимпийцы для меня просто неизвестное кодовое слово.
  
  - Ну так вот, ты едешь с одним из них, - сказал Ричардсон.
  
  - И вы, разумеется, не скажете мне, кто такие олимпийцы. Машину
  потряхивало. Ричардсон крепко сжимал баранку, суставы его пальцев побелели.
  
  - Скоро узнают все, - сказал он, словно разговаривая сам с собой. - В
  управлении есть патриоты. Есть и болваны, оставшиеся с прежних времен. - Он
  повернулся к Медуику и, видимо, заметил на его лице удивление, потому что
  сказал: - Не удивляйся так. К нам, знаешь