ель, и он счел
  это... связью! Наверно, ему кажется, что влюбился. Торчит по ночам у дома и
  глядит на мое окно. Я не знаю, как от него отделаться.
  
  - Это был странный способ, - сказал Уильямс.
  
  - Это был единственный способ, - возразила Стефани. - Черт, при нем я
  чувствовала себя... дурочкой.
  
  Уильямс с Коллинзом засмеялись, и в тот же вечер после дорогого ужина в
  "Жокей-клубе" разорительного для Уильямса (то, что он видел там Бобби
  Кеннеди, своего начальника, вошедшего кошачьей походкой, застенчиво
  улыбаясь, с судьей Байроном Уайтом, прозванным "Волшебник", несколько
  утешило его), Стефани заявила ему, что родители ее в Швейцарии и, если он
  не против, она хотела бы остаться с ним на ночь...
  
  Однако наутро, когда он спросил, увидятся ли они снова, Стефани сказала
  "нет", потому что она не ханжа.
  
  12
  
  - Что ты имела под этим в виду? - спросил Уильямс. Стефани рассмеялась.
  
  - Я боялась тебя, - сказала она. - Ты смущал меня, и я хотела причинить
  тебе боль. Но причинила только себе - как всегда. Уильямс улыбнулся, потом
  сказал:
  
  - Стефани, убийца сейчас может