шел. Он понимал, что Горджо не посмеет
  выстрелить, побоится полиции. Эту грязную работу должен был выполнить Карл
  Ричардсон, а не подсаженный к дезертирам олимпиец.
  
  "Пежо" стоял примерно в ста футах. На полпути к нему Уильямс обернулся и
  увидел, что Горджо стоит в дверях, колеблясь, рискнуть или нет, а
  расстояние между ними все увеличивалось. Потом Горджо принял ошибочное
  решение. Он вскинул пистолет и нажал спуск. Выстрел гулко прогремел на
  тихой улице, но Уильямс резко пригнулся и забежал за стоящие машины.
  Отперев "пежо", он завел мотор. Горджо бежал по тротуару к нему. Колеса
  машины забуксовали в снегу, и Уильямс не мог тронуться с места. Горджо
  поднял на бегу пистолет, поскользнулся и растянулся во весь рост. Пистолет
  заскользил по асфальту. Когда Уильямс наконец тронулся, в него едва не
  врезался мчавшийся автомобиль. Гневно взглянув на водителя, он увидел, что
  это Карл Ричардсон.
  
  Маркони вскочил и бросился к пистолету. Ричардсон с первого взгляда оценил
  положение - двери были открыты, люди глядели в окна, - прибавил газу и на
  первом перекрестке свернул.