видом чествования поносить
  Кеннеди. Очень тонко. И очень эффективно.
  
  Лоуэлл, словно бы погруженный в раздумье, покачал головой. Уильямс услышал,
  как он произнес "Брокуэй", потом "Ричардсон".
  
  - Телекомпании, - недоуменно произнес он. - Я думал, что после "Уотергейта"
  они еще свободны. Думал, что по крайней мере...
  
  - В прошлом году телекомпании отказались бы от тенденциозного фильма, -
  сказал Уильямс. - Но юбилейный фильм этого года, который опорочит Кеннеди,
  сколь тонко, столь и эффективно, должен выйти в эфир. Почему? Потому что в
  этом году туда проникли олимпийцы.
  
  И тут Аллен уставился на него со страхом.
  
  - Не могут же они быть так сильны!
  
  - Они сильны, Аллен, - сказал Уильямс. - Твои видеозаписи не увидят света.
  Я тебе гарантирую. Они исчезнут. Окажутся в руках олимпийцев.
  
  Аллен, внезапно ставший по-мальчишечьи жалким, обхватил голову руками.
  
  - О господи, господи... - Его тело содрогалось от рыданий. - Тогда нет
  никакой надежды! Никакой возможности!.. Он поднял взгляд, лицо его было
  залито слезами.
  
  - Если я дам показания в суде, там скажут,