енные
  свечи, Бартока и Баха, хорошие вина, он водил Мери на балет, и спектакль
  ему даже понравился. Мери говорила подругам, что Аллен ей симпатичен,
  потому что он веселый. Он все время смешил ее.
  
  Покинув Чикаго и дом властной тетки, Аллен чувствовал себя в Вашингтоне,
  будто в раю; горизонты его были широко открыты; он любил свою работу в
  ЮСИА: проходящие перед его глазами кадры фильмов, любовно смонтированные и
  склеенные, были окнами, в которые он видел новый мир. Он был частью этою
  мира. И надеялся когда-нибудь появиться на одной из пленок, это было
  возможно. Все было возможно.
  
  Аллен был веселым, беззаботным и любил Мери; даже ее соседки по квартире
  обожали его. Он всегда развлекал их. Как-то они попросили его привезти
  ковер, купленный у одной знакомой. Трое девушек сели в его старую машину с
  открытым верхом, они подъехали к дому в Джорджтауне, и несколько минут
  спустя все четверо вышли из дома со свернутым в рулон ковром.
  
  Но как было погрузить его в машину? В конце концов ковер подоткнули под
  заднее сиденье, и он торчал в сторону, словно телефонный столб.