ший, Слезкин-младший устремился за ним.
   Тихон, наблюдавший эту сцену, поискал взглядом Николая. Тот незаметно
  показал Столицыну два пальца и повел головой вслед ушедшим.
   Зазвенели часы, предваряя двенадцать торжественных ударов. Словно в
  перестрелке, защелкали, захлопали бутылки шампанского. На сцене вновь
  появилась Зося - в черном вечернем платье, с бокалом вина. Рядом с ней
  вырос конферансье.
   Певица провозгласила:
   - Друзья, выпьем за новый, восемнадцатый год! Пусть наконец уйдут от
  нас все тревоги. С Новым годом, с новым счастьем!
   Она чокнулась с конферансье и пригубила вино. Все вокруг заулыбались.
   Тихон и Николай, каждый в своем конце зала, как бы чувствуя плечо
  друг друга, тоже выпили за свой успех, за Советскую власть, за полную
  победу мирового пролетариата.
   Начались танцы. Пробравшись между танцующими, Тихон подошел к
  стоящему у стены Савкову и спросил у него:
   - А на втором этаже танцуют?
   - Нет, разве что в отдельных номерах.
   - Хорошо бы вовремя прервать там гулянку, - и Тихон направился
  дальше.
   Савков тут же исчез из зала.
   Сев за свой столик, Тихон стал наблюдать за Николаем. Поведение
  Кривоносова его раздражало. Раньше Столицын высоко ценил его как
  специалиста уголовного розыска. Видимо, Николай сейчас терял терпение,
  открывался. Тихону стало ясно, что его друг решил дождаться появления
  милицейского наряда