е нараспашку, в тельняшке, обтянувшей его могучую грудь. Тихон не
  знал, что это и есть председатель Военно-революционного комитета и
  секретарь губкома партии большевиков Савелий Бугров.
   Раздались траурные звуки оркестра. Гроб установили в кузов грузовой
  машины, стоявшей "на парах" у подъезда. По сигналу Бугрова автомобиль
  зарычал и медленно двинулся под уклон улицы. Вслед тронулась длинная
  колонна людей, провожающих Белоусова в последний путь. Представители
  учреждений, заводов, коллективов несли венки. Тихон насчитал десять или
  двенадцать венков из живых цветов, удивляясь, откуда они взялись среди
  зимы. На кумачовых лентах проглядывали надписи: "От жены", "От губкома
  партии", "От завода железной дороги"...
   Все участники шествия шагали молча, плотно сжав губы. Мужчины держали
  в руках шапки. Вдова Белоусова через силу переставляла ноги. Она,
  казалось, не понимала, что происходит. Ее поддерживали под руки с одной
  стороны сестра Тоня, с другой - мать. Головы женщин покрывали заиндевевшие
  от дыхания черные платки,
   Тихон не знал ни жену Белоусова, ни двух других женщин, но догадался,
  кто они. Муровец шел по тротуару в стороне от процессии. Продрогшее на
  морозе солнце светило тускло и холодно, Столицын забыл надеть перчатки и
  теперь грел руки в карманах пальто. На душе у него было тоскливо.
   За поворотом на другую улицу оркестр умолк на время. Наступило
  тяжелое