й стойкой. Но теперь, уже в роли заместителя заведующего
  столовой, он получал от комиссариата продовольствия денежный оклад. Его
  нельзя было узнать - он стал робкий, суетливый, старался всем угодить. От
  прошлого у него осталась лишь привычка держать под фартуком руки -
  красные, как клешни у обваренного рака.
   Увидев Тихона, Слезкин обрадовался и завертел головой:
   - Здравствуйте, господин Беккер. Думал, вы уехали. Леонид сразил
  меня. Не знал, что он негодяй. Порядочный клиент нас теперь обходит
  стороной. Идет молва, будто меня освободили за деньги. Будто все равно
  арестуют. А я ведь ни в чем не виноват!
   Тихон присел к столику. Он готов был долго слушать бывшего купца с
  одной целью: чтобы узнать, где сейчас находится певица Зося.
   - Одну минуточку, я только передам на кухню ваш заказ, - залебезил
  Слезкин-старший. - Мне от вас скрывать нечего, - выдавливая на лице жалкую
  улыбку, через минуту продолжал он. - Семьдесят лет назад дед мой, Пафнутий
  Евграфович, открыл на этом самом месте, - Слезкин несколько раз ударил
  каблуком об пол, - маленькую харчевню. Перебиваясь с хлеба на квас, пустил
  в оборот капитал, какой имел. Это мог сделать любой, да не всякому по душе
  за копейку гнуть в три погибели спину, наживать кровавые мозоли. Через
  сорок лет адского труда всей семьи дед отдал богу душу, оставив моему отцу
  крохотное состояние в виде ресторации из двух залов. Родитель мой пошел