дка, но скоро приказал долго жить. Тогда-то все хозяйство легло на
  плечи пятнадцатилетнего малого, вашего покорного слуги. Этому ресторану я
  посвятил тридцать лет жизни.
   Полная неторопливая работница столовой принесла на подносе заказанную
  Тихоном еду и вразвалочку удалилась.
   - Так-так, рассказывайте. - Тихон помешал ложкой горячий борщ. -
  Слушаю вас.
   - Ну вот, - даже прослезился бывший купец, - какой я эксплуататор?
  Новая власть, как бы ни презирала богатых, не должна отнимать то, что
  нажито честным трудом, я так понимаю. Извините, я не наскучил своими
  печалями? Вам они, извиняюсь, может, ни к чему?
   - Напротив. Слушаю с исключительным вниманием и сочувствием. Имею в
  этом свой интерес.
   Ободренный такими словами господина Беккера, Слезкин вытер ладонью
  мокрый лоб и продолжал:
   - Куда проще сделать капризным клиентам от ворот поворот. Сказать -
  идите, мол, прочь со своими причудами, отваливайте. А Слезкин, бывало,
  любого накормит, всякому сумеет угодить. Всегда имелся полный ассортимент
  закусок, вин, табака. Да что говорить, подчас губернатор с благоверной
  захаживали...
   Столицын доел яичницу, согнал с сайки муху и принялся за жидкий чай.
  Слезкин горестно вздохнул:
   - По нынешним временам даем только чаек, а какао и кофия и след
  простыл.
   В столовую вошли молодые люди в гимнастерках и куртках, перепоясанные
  ремнями. Шумно разговаривая, расселись.