пел так, чтобы все слышали:
   - Я сам собирался с Зосей Аркадьевной Разумовской поразвлечься. А ты
  мне помешал...
   Тихон, которому смелости было не занимать, мог бы тут же броситься на
  этих гадов, но сейчас он приказал себе: "Не сорвись. Терпение!
  Спокойствие! Решается участь операции. Сейчас это главное. Только так
  можно проникнуть в расположение бандитов".
   Муська, выпив стакан самогона, совсем развеселилась. Она провела
  ребром ладони по шее Тихона:
   - Что-то ты уж больно худосочный, дипломат. Не в коня корм, видать. А
  может, ты вовсе не дипломат?
   - Это легко проверить, - откликнулся Тихон.
   - Нетрудно, - согласилась она.
   - Документы в ажуре, - успокоил всех Потапыч. - Иностранцев я многих
  на своем веку повидал. Этот как раз из ихней братии. - И задумался,
  посматривая на Тихона, видно, что-то прикидывал.
   - В расход его, и баста! - выкрикнул Степан.
   - Что ж с тобой делать? Может, и вправду хлопот не оберешься, если
  прищелкнуть? Да и какой нам в твоей смерти резон? А? - рассуждал Потапыч.
   - Отпустите его! - умоляюще просила беззащитная Зося.
   - Я требую дать мне свободу! - вторил ей Тихон. - Я вам не противник.
  А может, даже в чем-то могу быть полезен.
   И тут вдруг в окна и дверь забарабанили, во дворе раздались голоса,
  лай собак.
   - Облава! Легавые! - крикнул Потапыч. - Туши лампу! Ложись!
  Отстреливаться до последнего патрона.