Что притихли, вояки? - взволнованно обратился к солдатам Тихон. -
  Уполномоченный большевиков верно толкует. Другого пути нет. Воткнешь штык
  в землю, вернешься домой, а там что ждет? Опять кабала?
   Кто-то зло возразил:
   - Пятый год вшей кормлю. Леший с ней, с революцией, мне позарез жену
  увидать желательно. А кто баламутит народ, те антихристы и христопродавцы.
   Другой солдат тут же возмутился:
   - Чего ж ты врешь? "Пятый год на фронте!" Ты же со мной призывался в
  прошлую зиму. В теплушке вместе бока мяли.
   - Пущай не пятый, да все равно умаялся. А дом есть дом. Он манит.
  Силенка в наличии имеется. Осьмушку хлеба всегда заработаю, хоть у того же
  помещика. Все не в дерьме, не в окопах.
   Задвигались, зашумели все разом.
   - Записывай, морячок, меня! С поклоном к помещику не пойду! -
  возвысился над толпой голос Тихона.
   И еще несколько человек протиснулись к матросу, называя свои имена.
   Ранним ноябрьским утром балтиец, по фамилии Валуев, ставший
  командиром красногвардейцев, привез отряд в революционную Москву.
  Большевики уже взяли власть, но город напоминал военный лагерь. Отряд
  бросили в самое пекло. Дрались за каждый переулок. Тихона выбрали
  комиссаром отряда. Он метался под пулями, подбадривал солдат и сам стрелял
  по врагам революции.
   На шестой день Тихон получил тяжелое ранение и попал в госпиталь.
  Врачи готовились вчистую списать молодого