ного отдела вывел на
  заявлении: "Зачислить младшим агентом уголовного розыска".
   - Возьмешь в подшефные, - сказал он Николаю. - Из твоего друга может
  получиться толковый сыщик. Молодой, но повидал жизнь. Большевик. А пока
  отвечаешь за него головой.
   Вскоре Тихон в числе других сотрудников ехал в грузовике гонять
  спекулянтов и ловить грабителей на Хитровом рынке. Оттуда, попугав контру,
  разных воришек, мелких и крупных, они с Николаем пешком возвращались
  домой. Вечерняя Москва жила тревожно. Вдоль Кремлевской стены фонарщики в
  фуфайках, в шапках с опущенными ушами зажигали газовые фонари.
   - Рабоче-крестьянская милиция, - горячо говорил Николай, - это тебе
  не буржуазная полиция. Не очень-то легко попасть к нам на службу. Берем в
  основном большевиков, проверенных в борьбе с контрой, рабочих и крестьян.
   - Не агитируй, - отмахнулся Тихон. - Не новичок. Целый день прослужил
  в сыскном отделе.
   - Хорошо! Значит, вошел в коллектив. Так вот, завтра утром на разводе
  расскажешь милиционерам о Программе партии. Первое тебе партийное
  поручение. Я член комитета нашей партийной ячейки.
   - Если ночью на задание не поднимут.
   Кривоносов хлопнул себя по лбу:
   - Мать честная, паек хлеба в отделе оставил! Ладно, кипятку напьемся.
  Промоем кишки.
   Из-за угла вышли трое рослых мужчин. Один в солдатской шинели, двое в
  пальто.
   - Закурим? - подошел тот, что в шинели, белолицый, с усами.