лись слова жены: "Тому, кто работает по двадцать
  часов в сутки, здоровья не сберечь. Непременно позвоню в губком, чтобы
  обратили на тебя внимание. Калекой можешь стать".
   "Скорее всего, Аня права. Действительно, могу слечь в одночасье".
  Хмурый, он вошел к себе в часть. Дежурный встал по стойке "смирно".
   - Что нового? - устало спросил Белоусов.
   - Зарегистрированы четыре грабежа, и поступило заявление об утрате
  документов. Товарищ Дьяконов написал докладную записку по всем
  происшествиям и прилег отдохнуть у себя в кабинете.
   - Разбудите его и пригласите ко мне.
   Снять напряжение оперативной обстановки никак не удавалось. Чувство
  тревоги, вины, неудовлетворенности мешало думать и спокойно работать.
   - Сегодня у вас, Максим Андреевич, приемный день, - напомнил
  дежурный. - Сами установили, и в газете оповестили об этом. Две
  гражданочки еще спозаранку приходили. Говорят, читали в "Голосе народа",
  вот, мол, и пришли по делу.
   Белоусов вздохнул, как бы раскаиваясь в своей преждевременной затее,
  однако твердо ответил:
   - Помню. Непременно буду принимать. Только предварительно
  спрашивайте, кто по какому вопросу. По срочному - пропускайте без очереди.
  Особенно если кто с заявлениями о тяжких преступлениях.
   В это время в дежурную комнату вошел мрачный Рябов. Он ввел в комнату
  пьяного прилично одетого парня.
   - Мастер железнодорожных мастерских,