ывал. Наконец дрожащим голосом вымолвил:
   - Сугубо лично. Я никуда не пойду и нигде этого больше говорить не
  буду. - Он приложил к лицу платок, вытер нос, лоб.
   - Что случилось? В чем дело?
   - О, как бандиты мстят! Меня предупредили. Нож в спину! -
  Перепуганный мужчина заговорил еще тише. - Ужас! Средь бела дня ворвались
  четверо в квартиру. Издевались над женой. Связали меня. Все в шинелях. С
  погонами. Убили мою мать - она ударила бандита по лицу. Они стали ее
  душить, а когда бедняжка упала, ей все равно продолжали стискивать горло.
  Ах, мерзавцы! Убивают людей без жалости! У нас семья - шесть человек,
  гости сидели... И тут... Взяли десятка два золотых вещей: кольца, серьги,
  браслеты, цепочки, портмоне, часы. Столовое серебро. Особенно один
  запомнился, в форме прапорщика, с георгиевским крестом на шинели. Мне
  показалось, я его узнал. По голосу. Он изменил внешний вид.
   - Вы его опознаете?
   - Он был учеником гимназии. А я учитель. Его исключили. Осоков
  Леонид. Работает официантом в ресторане Слезкина. Пытается ухаживать за
  моей племянницей, горничной в гостинице, Лизой. Она нам все рассказывает.
  А мы против этого антихриста. Он знает это и ненавидит нас.
   - Идите домой. Считайте, я принял ваше заявление, - сказал Белоусов.
  - Про Осокова пока никому ни слова. Это особое дело. Мы им займемся.
   - Ну-ну. - Все еще скованный страхом посетитель тряхнул головой.