- Хорошо, что именно ты. Как там наши ребята? Настюша, Витька, Юрка
  Круглов, Маша? Одичал я. В поисках друзей проверил горничную. И сделал
  своей помощницей. Шура - золото. Не будь ее - с ума сойти можно. У меня не
  было другого выхода. Доверился ей. Она сказала, что подслушала разговор
  швейцара с кем-то про меня: "Он из Москвы приехал, Советам и комиссарам
  помогать. К нам приставлен. Розыск атамана ведет".
   - Это неосторожность, мог бы и не спешить с Шурой, - укоризненно
  буркнул Тихон, потом согласился: - Хотя, конечно, без связей мы нули.
   - Вот именно, - подтвердил Кривоносов и продолжал свой рассказ. -
  Поздно узнал о Леониде. Вот с этим действительно проморгал. Обрадовался,
  что своего человека в ресторане нашел. Клюнул на его крестьянское
  происхождение. "Десять детей у матери. Отец за революцию погиб". И так
  искренне, правдоподобно у него получалось, что я уши развесил.
   - Он опаснейший бандит, - подтвердил Тихон. - А ты - к нему в
  объятия.
   - Подожди критиковать. Покрутишься здесь сам - увидишь кузькину мать.
  Я подольше тебя в угрозыске. Попробуй с ходу пойми, кто здесь свой, кто
  чужой. На лбу не написано. Швейцар - каналья. Его остерегайся.
   - Это я понял. Продолжай. Что еще выяснил?
   Кривоносов нахмурился:
   - Мне кажется, половина в банде Бьяковского - заблудившиеся в жизни
  пацаны. Бьяковскому удалось их околпачить, вот они и служат ему.
   - Это ясно.