подъемом, да и выглядела
  обворожительно. Тихону она нравилась все больше и больше.
   Народу набралось много: горожане пришли посмотреть наряженную елку,
  пообщаться со знакомыми, послушать певицу.
   Вышел из кухни в зал старший официант Леонид Осоков. Выглядел он
  озабоченным, обремененным служебными делами человеком. Длинный черный фрак
  сидел на нем безукоризненно. Леонид взял у девочки-подростка Насти (о ней
  Тихону рассказывал Николай) медный поднос и передал на кухню. Цепким
  пристальным взглядом несколько раз окинул зал. Через два столика от Тихона
  сидела сухощавая управляющая и пышущая полнотой распорядительница
  гостиницы. Леонид подошел к ним. Нагнувшись над столом, принял заказ и тут
  же вырос перед Столицыным с блокнотиком в руке и карандашом на серебряной
  цепочке. Весь - внимание.
   - Заказывать будете? - подчеркнуто бесстрастно и сухо спросил он.
   - Холодец, картошка, только получше поджарьте. И чай.
   - Холодец, простите, не поджариваем.
   - Вы, любезный, не в духе? - остро глянул на него Тихон.
   Официант смутился, забормотал:
   - Прошу покорнейше прощения... Картофель поджарим, не беспокойтесь.
  Сырым не подаем. Иначе бы нам давно дали отставку.
   Официант поклонился. Тихон подумал: "Чем обусловлена такая, мягко
  говоря, развязность? Хам-то он, конечно, хам, да и подонок, но все же
  лакей, которому полагалось бы лебезить перед солидным клиентом, а не
  делать