пропадом!
   - Ну, заладила... Открой. Не будь дурой. Твоего мильтона во-вот
  укокошат. Останешься на бобах. Кому ты будешь нужна, кроме меня? Ты что
  же, глупая, решила, что совдепы навсегда?
   - Уходи!
   - Одумайся, все для тебя сделаю. Попомнишь мое слово, большевикам
  вот-вот каюк. И власть снова станет наша.
   - Убирайся прочь! - вне себя закричала Анна.
   Илья засмеялся, потом потребовал:
   - Уймись. Не доводи меня до греха. Последний раз прошу - открой,
  уведу в надежное место. Переждем недельку, пока ревкомовцев перережут.
  Доберутся и до твоего Белоусова. Одумайся. Все прощу. Люблю тебя больше
  жизни, потому и унижаюсь, упрашиваю.
   - Христом-богом молю. Ступай прочь.
   - Ах ты, тварь! Большевичка! Ну погоди... Вот тебе! То же будет и
  твоему комиссару.
   Раздались три выстрела. Пули насквозь прошили деревянную дверь. Анна
  отпрянула к стене.
   Никто из соседей на звук выстрелов не вышел. Обессиленная, Анна
  опустилась на половичок у двери и зарыдала. Она не слышала, как вошел
  Максим. Удивленный, растерянный, озабоченный, он взял ее на руки и отнес в
  постель.
   - Аня, в чем дело? Что с тобой?
   - Илья приходил. Вот, дверь как решето.
   Белоусов снял трубку и позвонил дежурному:
   - Вернулись группы Колесова и Бородавченко? Хорошо. Так. Правильно.
  Направьте патруль по Садовой, Никитской улицам и к площади Революции.
  Только что было нападение