наступит темнота, и вокруг этих баков начнут суетиться бомжи, да и просто обнищавшие бывшие советские люди, рыщущие в поисках чего-нибудь на продажу...
   Мужчины словно забыли о Марине и больше не разговаривали с ней.
   - Ты гондоны захватил? - поинтересовался первый, старательно пытаясь выруливать между наполненных дождевой водой ям на проезжей части. 4. - Нет, - ответил его товарищ и лениво зевнул:
   - А зачем? Девки сами притащат. Все равно за все платить.
   - Я люблю с усиками, - заметил первый. - Знаешь, такие, как те девки в прошлый раз принесли. Помнишь, как я надел да той блондиночке засадил? Помнишь, как она верещала, бля?
   - Это которая блондиночка? - уточнил другой. - Которую ты в зад трахнул?
   - Да нет, - досадливо поморщился первый. - То в позапрошлый раз было. А я тебе про последнюю - ну, ту, что в розовых колготочках была. Помнишь? Ты тогда толстую драл..... Его собеседник снова зевнул.
   - Да не помню я их, - скучающим голосом ответил он. - По мне, так все они, шкуры, на одно лицо.
   Тут водитель все-таки не сумел объехать колдобину, и одно колесо попало в яму, откуда на тротуар, распугивая шарахнувшихся прохожих, брызнули струи грязной воды. "Братец" выругался, и разговор прервался.
   - Вот здесь вылезай, - сказали Марине, когда До дома номер одиннадцать осталось двести метров. - Все поняла? Мы там стоять будем, во-от он - дом одиннадцать. Только не опоздай.
   Марина вышла из машины и медленно побрела к указанному месту. До назначенного времени встречи оставалось еще шесть минут, и следовало позаботиться о "камуфляже". Парни правы - ей нужно что-то сделать со своей внешностью, чтобы не выглядеть на этой улице белой вороной.
   Вокруг было довольно много народу, но все они выглядели совсем не так, как Марина. Улица Коммуны оказалась запружена машинами, часть из которых была припаркована под углом к тротуару, а другая часть с трудом, сигналя и скрежеща, пыталась