ривык, чтобы с ним так разговаривали. Рос Боря без отца, и мама всегда баловала его. Из последних сил выбивалась, чтобы ее мальчик был хорошо одет, ни в чем не нуждался. И в школе учителя жалели его: растет без отца, в неполной семье. Так и жил Боря до двадцати лет этаким долговязым недорослем, с детства твердо уверенным в том, что ему позволено все, а сделать ему плохое никто не решится.
   И вдруг - такое! Желание убежать было защитной реакцией неподготовленного человека.
   Только оказался Боря слишком долговязым: много морковки кушал в детстве, вот и оказались ноги слишком длинными. За одну из них успел ухватиться капитан Лукоморов.
   Водитель прыгнул из машины наружу, но нога его осталась внутри - капитан зажал ее руками и резко дернул на себя. Потом втащил Борю внутрь и ловко защелкнул наручники на запястьях. Тот корчился от боли: только что во время неудачного побега сильно ударился грудью о порог машины, и разбитого носа текла кровь, заливая подбородок и капая на грудь.
   - Что ж ты так неосторожно-то? - укоризненно заметил капитан. - Тебе же, сучара, сказано было сидеть тихо, не дергаться. А ты вертишься во все стороны.
   Теперь водитель просто заплакал. Он шмыгал носом, пытаясь втянуть в себя кровь, и глаза у него были потерянными. О девице на заднем сиденье и говорить нечего: увиденное произвело на нее достаточно сильное впечатление...
   - Номер квартиры, - потребовал Виталик. - Быстро! Номер квартиры! Не врать! Соврете - хуже будет. Цуцики...
   - А зачем мы будем ждать сорок минут? - спросила Марина, когда они с Вербиным взяли по чашке кофе и сели за свободный столик в углу. Если деньги уже изъяты и девушки пошли с клиентами в квартиру... Чего еще ждать?
   Вербин покосился на нее подозрительно, как бы спрашивая себя, действительно ли Марина этого не понимает.
   После короткой паузы он ответил спокойным равнодушным голосом, глядя куда-то через плечо Марины.
   - Сорок минут