русских живописцев XIX века. Над кроватями, где, собственно, и происходил разврат, например, висела копия картины "Мишки в сосновом бору", а в другой комнате, где также был установлен старый диван, имелось нечто напоминающее работу Левитана. Вероятно, картины оставили хозяева, сдававшие квартиру, а содержатель притона "окультурил" обстановку этими "произведениями искусства".
   - Одевайтесь, - бросил Вербин, вошедший в комнату первым. - Сумки не трогать, все оставить на столе.
   Ошалевшие девицы в полном молчании принялись натягивать на себя белье. Обе они были растрепанные, с размазавшейся косметикой, но приводить свою внешность в порядок у них не было времени.
   Оделись и мужчины, не проявляя никакого интереса к происходящему. Видно было, что они исполнили свою роль, и дальнейшее их уже не касалось. Они даже не делали вид, будто хоть чем-то заинтересованы. Один из них, натянув штаны и рубашку, снова развалился на кровати и, взяв с прикроватной тумбочки какой-то порнографический журнальчик, углубился в рассматривание глянцевых картинок.
   Второй отошел к окну и со скучающим видом уставился на улицу.
   Теперь Марина смогла разглядеть как следует девиц.
   Одна была совсем молоденькая. Лет восемнадцати, если не меньше. Невысокого роста, с полненькими округлыми формами и ямочками на залитых румянцем щеках.
   Сейчас она была испугана и подавлена неожиданностью, однако шустрый взгляд карих глаз говорил о том, что девушка в обычной обстановке - веселая болтунья и хохотушка.
   "Такой все нипочем, - с оттенком зависти подумала Марина. - Что бы ни случилось, эта пампушечка найдет смешную сторону и будет веселиться. Да и молоденькая она еще совсем - жизни не знает".
   Вторая девица оказалась постарше. Да, строго говоря, это была уже не вполне девушка - на вид ей было лет тридцать. О неумолимом возрасте и бурном образе жизни говорили впечатляющие мешки под глазами, складки вокруг ярко накрашенного