а, умело замаскированные компактной пудрой, но от этого не ставшие незаметными для заинтересованного взгляда. Сейчас женщина, одевшись, взяла со стола расческу и пыталась привести в порядок растрепанные темно-каштановые волосы.
   Одеты проститутки были почти одинаково: обе в узких черных брючках, подчеркивающих их довольно стройные фигуры, и ярких жакетках - одна в розовой, другая в голубой.
   - Ты осматриваешь эту комнату, - скомандовал Вербин Лукоморову. - А ты, - он повернулся к Марине, - ты займись вон той. Гляди внимательно, чтоб ничего не пропустить. В этом гнездышке много всякого интересного может найтись.
   - Можно закурить? - спросила молоденькая, протянув руку к лежавшим на столе сигаретам.
   - Нет, - коротко отрезал Вербин, даже не посмотрев в ее сторону. - Курить нельзя.
   - А почему? - недовольно протянула девушка и капризно выпятила нижнюю губку. - Я же никуда не убегаю... Почему нельзя закурить? Вы же курите сами.
   - Заткнись, - вяло оборвал ее Лукоморов, уже деловито приступивший к обыску. - Сказано - нельзя, значит, нельзя. Сиди тихо. Когда спросят - будешь говорить.
   Марина прошла в соседнюю комнату и приступила к ее осмотру. Сначала открыла дверцы шкафа, где оказалась батарея пустых бутылок из-под вина и коньяка. По очереди брала каждую и переворачивала вниз дном - вдруг внутри что-то спрятано.
   Затем глянула под батареи центрального отопления, пошарила там рукой. Нет, ничего.
   Проверила внутреннюю часть дивана и, достав оттуда скомканные простыни, потрясла их, морщась от брезгливости. Видимо, белье было недавно использованным, и потому из комка вывалилось несколько оберток от презервативов "Мускулан".
   Больше в комнате ничего не было, так что оставалось для проформы на всякий случай заглянуть за висящую картину и медленно пройтись по половицам, прислушиваясь, не скрипнет ли какая-нибудь - вдруг под полом сделан тайничок?
   Что может храниться в подобной