далее распространяться о своих проблемах.
   Поехали молча, хотя Вербин почувствовал вдруг, что между ним и незнакомцем установилась какая-то неуловимая симпатия. Наверное, тому было приятно, что майор восхитился его ездой, а Вербин поймал себя на том, что этот человек вообще ему импонирует. Настоящий мужик, надо полагать. А Вербин всегда любил настоящих мужиков - немногословных, твердых, держащихся с достоинством, не мельтешащих.
   "Да что это я? - попробовал он усовестить себя. - Этот парень же педофил.
   Мразь. Скорее всего, он вообще преступник".
   Они остановились.
   - Давайте выйдем, - сказал незнакомец. - Вы тут постойте немного, покурите, а я сейчас приду.
   Он скрылся в темноте, и Вербин не пошел следом. Если мужчина заметит слежку, все пропало. Ему даже убегать будет не нужно. Он просто развернется и скажет, что знать не знает никакого Вербина, впервые в жизни видит, а про видеокассеты вообще не желает разговаривать. И ничегошеньки у майора на него нет, кроме разговоров, а прокурор захохочет прямо в лицо и откажет даже в ордере на обыск...
   Минуты через три незнакомец появился. В его руке был зажат небольшой полиэтиленовый сверток, и майор облегченно вздохнул. Вот теперь парень действительно на крючке - в руках у него пакет, на нем отпечатки пальцев, а внутри криминальные видеокассеты. Вот это для прокурора уже что-то. Мало, конечно, но хоть для начала...
   - Куда едем? - по-деловому строго спросил "Иван Иванович", садясь за руль, и, услышав названный ему Вербиным адрес, принялся разворачивать машину назад прямо из правого ряда.
   - Вот сюда, во двор, - указал майор, когда они Уже подъехали к зданию, где размещался отдел. - Там темновато, но проехать можно. Я покажу.
   Лихо зарулив во двор, незнакомец, следуя словам своего пассажира, остановился прямо возле двери отдела, над которой, освещенная мигающей слабенькой лампочкой, помещалась красная табличка с длинной надписью,