ты говоришь, то нечего ему с приклеенной бородой провоцировать людей.
   - То есть я сам напросился? - колюче уточнил майор, заерзав на стуле.
   - Сам, - со вздохом подтвердил Андрей Валентинович. - Если бы ты при полной форме подошел ко мне, предъявил удостоверение и предложил пройти с тобой куда следует, я и не подумал бы бить тебя. А ты бороду приклеил, о кассетах со мной стал разговаривать, купить хотел. Потом сюда хитростью решил заманить...
   - Так это же азы оперативной работы! - воскликнул, не удержавшись, майор.
   - Без этого как же работать?
   - Наверное, никак. Тебе виднее, - печально усмехнулся Поликарпов. - Но тогда и не обижайся на меня. Конечно, я хотел убежать, у меня сдали нервы. Не каждый же день попадаешь в такую историю, а у меня семья, дети. Никто не хочет приключений. Потому я тебя и ударил, уж больно ты меня своей подлянкой возмутил. Но я же не сильно: знаешь, как я мог бы приложить, если бы всерьез захотел?
   - Догадываюсь, - неожиданно для самого себя улыбнулся Владимир. - И на том спасибо, что уродом на всю жизнь не оставил.
   Он поднялся, распахнул дверь и позвал Марину.
   - Заждалась? - спросил он, криво усмехнувшись. - Извини. Мы тут с гражданином заболтались о разных пустяках. Тебе ведь домой пора, я думаю?
   Ничего, мы сейчас побыстрее разберемся. А когда Марина села на свое прежнее место за столом напротив задержанного, майор сказал:
   - Давай сейчас спросим у него вместе, почему он так ретиво убегал? Что так испугало Андрея Валентиновича?
   Поликарпов несколько секунд тяжело молчал, уставившись на свои руки, сцепленные стальными браслетами и бессильно лежавшие на коленях. Потом разлепил губы и негромко пояснил:
   - Видите ли, у меня ведь семья, я вам уже сказал. Жена, две дочки...
   Теперь с этим все кончено. Жена немедленно подаст на развод, а дочек мне и в глаза не видеть больше. Она наверняка запретит мне с ними даже видеться и будет,