общем-то, по своему права.
   - Почему? - не удержалась Марина, машинально прибирая ладонями со стола рассыпанный там табак от распотрошенных сигарет. Она все прекрасно понимала, но ей хотелось, чтобы Поликарпов сам об этом сказал.
   Он не увильнул, не спрятался за пустыми словами. И не промолчал в ответ.
   Посмотрев на Марину пристально, он медленно произнес:
   - Я успел уже заметить, что мое... Мое увлечение вызывает отвращение у многих. А у женщин в особенности.
   - Тонкое наблюдение, - подтвердила Марина. - Удивительно, как вы об этом догадались? Именно отвращение - вы точно сказали.
   - Жена меня бросит, семья разрушится, а дочки станут считать меня чудовищем, - не обращая внимания на слова Марины, сообщил убитьщ голосом Поликарпов.
   - Но ты же сам сказал, что не живешь с женой, - нетерпеливо вставил Вербин. - Ты же сам только что нам рассказал о том, что к своей жене стал абсолютно равнодушен. Разве не так?
   - Но не к детям и к семье вообще, -. покачал головой Андрей. - Я об этом уже думал. Много думал. Семья - это больше, чем просто секс. Это человеческие отношения. А дочки - вообще для меня все. Теперь я этого лишусь. Поняли, охотники за безнравственностью?
  
  ***
  
   Часы показывали девять вечера. После всего, что произошло, голова у Вербина гудела так, словно по ней колотили палками. Тут сказалось и общее напряжение, и те несколько минут страшной схватки в темном дворе, когда Владимир успел ууе мысленно попрощаться с жизнью.
   Откинувшись на спинку стула, он вытянул ноги и позволил себе слегка расслабиться. За окном было темно, а в комнате уже который час горел яркий свет, и от этого стало резать глаза.
   - Марина, выключи свет, оставь только настольный, - попросил майор. - Что-то у меня ноги не ходят, весь как изломанный. Кофе бы сейчас хорошо выпить, а то надо же дальше с гражданином беседовать по душам. Остался у нас кофе в ящике?
   Марина прошла по кабинету,