и этажа и одно парадное. Дальше уж легко найти. Послушайте, может быть, вы уже снимите с меня наручники? А то кофе пить неловко и руки затекли.
   До этого он брал чашку сцепленными руками, что, конечно, было крайне неудобно...
   Вербин знал особенности отечественных наручников: они хоть и не слишком похожи на орудия испанской инквизиции, но удовольствия приносят мало. Говорят, будто в Европе придумали какие-то особо комфортные наручники, в которых преступник якобы чувствует себя уютно, словно в объятиях любящей матери, но до России подобные новшества вряд ли дойдут в течение ближайшего столетия.
   - Я с тебя сниму, а ты опять побежишь, - сощурился на задержанного Вербин.
   - Куда ж я теперь побегу? - удивился Поликарпов. - У тебя мой паспорт, водительские права, ты адрес мой знаешь. Теперь ты меня сразу поймаешь, нет смысла бежать.
   - Ты же хотел сбежать, оставив свою машину, - заметил майор. - По машине бы тебя нашли. Оба засмеялись.
   - Поедем, покажешь тот дом, - сказал Вербия. - Заодно расскажи подробнее, что это за парень. Как выглядит, и все такое прочее. Запиши, Марина, и пусть распишется. Называться данный документ будет "Объяснение".
   - А не протокол? - как бы невзначай уточнила Марина, вскидывая на начальника удивленный взгляд.
   - Нет, - бросил Владимир, снимая с Андрея Валентиновича наручники. - Зачем так официально? Начинаться документ должен словами: "Я, такой-то, будучи доставленным в отдел по борьбе..." Ну и так далее... И дальше по тексту, как говорится. Где купил, что купил, у кого купил. Все подробно, словом.
   Пока Марина старательно записывала то, что сообщил гражданин Поликарпов, Вербин, удалившись в туалет, снова принялся приводить себя в порядок. На этот раз ему удалось сделать больше, чем с самого начала, когда еще тряслись руки после борьбы и перехватывало дыхание.
   Впрочем, нос еще пару дней останется не вполне приличным - он зверски распух и напоминал