вшись с ним несколькими словами, девочка забралась на заднее сиденье, и машина тронулась. Судя по тому, что она ехала медленно и неторопливо, свернула вправо на ближайшую темную улицу, - далеко не поедут.
   Вот теперь Марине предстояло еще и побегать. Утешало только то, что это уже последнее испытание, да еще то, что можно согреться, - вечер выдался холодный и, сидя в кустах, Марина успела основательно замерзнуть.
   Бежать пришлось через пустырь, а дальше по темным дворам, чтобы попасть на ту самую боковую улицу, куда свернула машина. На пустыре было тяжелее всего: кругом тьма, а не дай бог - яма попадется, тут без ног можно остаться.
   Споткнувшись о низкие кустики, невидимые в темноте, Марина упала, чуть не расцарапав себе лицо, и, чертыхнувшись, продолжила погоню.
   Во дворах было легче ориентироваться: свет падал из окон, хотя и здесь можно было переломать ноги, попав в выбоины или трещину в асфальте. На бегу вспомнился стишок, который весельчак замначальника РУВД всегда в подпитии читает в День милиции:
   Тяжела и неказиста Жизнь российского чекиста...
   Марина надеялась, что успеет вовремя, а не к "шапочному разбору". Если только девочка с клиентом не уехали далеко, а устроились где-то поблизости.
   Расчет оказался верным: замеченная "девятка" стояла с погашенными фарами совсем рядом, - Марина буквально напоролась на нее. Теперь осторожно, желательно ползком.
   Оглядевшись по сторонам, Марина присела и, прячась за другими припаркованными рядом машинами, подкралась к "девятке" со стороны водителя. В салоне было темно - глаз выколи, но доносились какие-то звуки - скрип сиденья и возня. Отлично, все в самом разгаре!
   В мгновение ока Марина распрямилась во весь рост и рванула на себя дверцу водителя. Она оказалась беспечно открытой - на пустой и темной боковой улице водитель расслабился, не ожидая неприятностей. И напрасно.
   Дверца распахнулась, и в салоне автоматически зажегся