а с этим делом не получается - даже отчаяние охватывает.
   Петр Петрович Лукоморов закурил крепкую сигарету "Петр I", вытащив ее из помятой пачки, и, глубоко затянувшись, покачал головой.
   - Бьют, говорите? - иронично переспросил он и осклабился, отчего все его лицо покрылось сетью мелких, но длинных морщин, словно разрезавших кожу. - А заявления в милицию ваши девочки об этом делали? Или хоть кому-то жаловались?
   Или, может, у вас имеются акты медицинского освидетельствования на предмет нанесения побоев? Вот и получается, - он хлопнул ладонью по засыпанному табачным пеплом столу, - ничего у нас с вами нет. И не предвидится, правда?
   Потому что девочки ваши заявлений писать не станут. Верно я говорю?
   Ну вот и все - стена. Сколько раз уже натыкалась Марина на эту самую стену за время своей службы. Чем дольше работаешь в милиции, тем чаще и болезненнее посещает тебя ощущение собственного полного бессилия. Ты видишь зло, оно стоит перед тобой и победоносно усмехается. А ты не можешь ничего сделать. Вообще ничего, потому что законом это не предусмотрено.
   Но должны ведь быть какие-то выходы? Неужели даже такая малость не удастся - остановить, уберечь группу глупых девчонок-десятиклассниц, которые просто еще не понимают, чем рискуют в жизни, куда катятся, в какую пропасть?
   - Неужели ничего нельзя сделать? - отчаянно спросила Марина, буравя глазами капитана. - Вы же специальный отдел, вы должны знать! Или законы уже ни за что не карают?
   Лукоморов усмехнулся в свои шикарные густые УСЫ:
   - Почему же нельзя? Законы есть, и они карают. Иногда даже строго. Вот, например, если бы эти ваши двое мальчишек устроили притон у себя дома или еще на какой-то квартире, их вполне можно было бы привлечь. Может быть, даже посадить. По милицейской терминологии, притоны бывают трех видов. Притон, где играют в азартные игры, - раз. Притон, где собираются наркоманы, - два. И еще бывает притон разврата.