ем хорош до тех пор, пока не начались реальные трудности. Нет, на словах он не отказывался помогать, но ничего не делал для этого. Наверное, Вадима можно понять: молодой человек, студент, он был абсолютно не готов к тому, чтобы принимать на себя ответственность, чтобы совершать какие-то серьезные поступки.
   - Мне ведь нужно учиться, - говорил он Марине, пожимая плечами. Как будто ей было не нужно! Как будто этот больной ребенок принадлежит ей одной...
   Жили они втроем, в квартире, оставшейся Марине от матери. Это были родные стены, здесь она провела свое детство, здесь повзрослела, здесь и воспитывала своего ребенка. А Вадим понемногу стал все чаще уходить ночевать к родителям.
   Сначала он объяснял это тем, что Артемка громко плачет по ночам и мешает спать, а ведь утром нужно идти в институт. Потом эти ночевки в родительском доме стали все более частыми, и Вадим попросту перестал их объяснять. Он просто звонил вечером и легким голосом сообщал: "Мариша, я останусь у папы с мамой".
   Конечно, так гораздо легче жить. Мама приготовит ужин, постирает и усадит в кресло смотреть телевизор. Можно пойти на дискотеку и вернуться в четыре часа утра. И не нужно в двадцать лет тащиться к жене с ребенком, помогать по хозяйству и выслушивать бормотание растерянной жены о всяких скучных вещах вроде болезни мальчика или дороговизны лекарств. И вообще не нужно думать о деньгах - просто здорово!
   Понимала ли Марина, что происходит и к чему идет дело? Конечно, понимала, она с детства была умненькой девочкой. Но что тут можно сделать? Ей приходило в голову, что, может быть, правы были те, кто перед их с Вадимом свадьбой качали головами и говорили о том, что рано еще им думать о браке. Марина злилась на мужа, плакала и даже ревновала - для этого тоже находились поводы. Бывало, что жгучая обида терзала и рвала ее сердце. Но два раза в неделю Вадим приходил домой. Он появлялся на пороге - красивый, в купленной родителями