ко тебе лет? - уточнила она, пытаясь снова взять строгий начальственный тон. - Сколько лет тебе и сколько Феде... То есть гражданину Симакову, а?
   Но мальчик был подкован основательно, он разбирался в этих вопросах гораздо лучше какой-то зачуханной инспекторши. Что и не преминул тут же показать.
   - Феде сорок пять, - по-прежнему спокойно ответил он. - А мне четырнадцать с половиной. Вопросы есть?
   Видно было, что Федор Сергеевич Симаков ожидал каких-то подобных вызовов в милицию и натаскал своего "воспитанника" заранее. Конечно, как говорится, "шила в мешке не утаишь", и можно было предполагать, что каким-то образом слух о сожительстве с мальчиком дойдет до милиции Правобережного района.
   Но вот странно: Симаков этого не боялся и мальчика Костю научил не бояться. Потому что они оба знали законы лучше, чем Марина. Что и не замедлили объяснить ей на следующий день в прокуратуре.
   - Если мальчику больше четырнадцати, - сказал помощник прокурора, - это не преступление. Говорят, что у них любовь, - значит, любовь. Все, точка. Закон молчит. Пусть будет любовь. Понятно, Марина Сергеевна?
   Вот тогда Марина была ошеломлена впервые за время своей службы. Наивная была, неопытная.
   - И сделать ничего нельзя? - жалобно спросила она. - Ведь мальчонка совсем маленький, он же не соображает...
   Помощник прокурора Игорь Владиленович был ясивчиком лет сорока, с округлым животиком, обтянутым рубашкой, на котором почти плашмя лежал яркий широкий галстук. Он говорил всегда быстро, тонким голосом и любил при этом энергично потирать руками - этакий попрыгунчик...
   Услышав вопрос Марины, он жизнерадостно рассмеялся и, потирая пухлые руки, протараторил:
   - Все, что мы можем в данном случае сделать, будет незаконно. Понимаете?
   Не понимаете? Тогда я вам объясню быстренько, раз и навсегда, ладно? Слушайте внимательно. Гомосексуализм законом не карается. С этим ясно? Что бы вы ни думали по этому