Дело здесь не в том, что бедность, а в том, что многие люди привыкли к ней. У них просто не хватает фантазии на то, чтобы представить себе, что можно жить лучше. Что квартиру можно отремонтировать, а не ждать, когда это бесплатно сделает жилконтора. Что на подъезде можно поставить в складчину кодовый замок.
   Что на праздник в окнах можно выставить красивые рождественские свечи, и это будет здорово.
   Толик с Денисом, родившись в этой среде, были обречены с самого детства. У Марины таких - половина участка, и она за короткий срок усвоила, что большинство из них не подлежат спасению. Их можно только поскорее изолировать от других, чтобы не мешали тем, у кого впереди действительно жизнь.
   Дениса она увидела через несколько дней, когда утром пришла на службу и проходила через дежурную часть. Там как раз оформляли протокол задержания, и Денис, избитый, с синяками и кровоподтеками на лице, стоял с вывороченными наружу карманами.
   - Вот, полюбуйтесь, - увидев заглянувшую Марину, сказал дежурный капитан.
   - Ваш, наверное, бывший воспитанник? Знаете его?
   Марина отрицательно покачала головой, - Денис и вправду никогда не состоял у нее на учете. Глаза у него сейчас были мутными, остекленевшими то ли от выпитого, то ли от нанесенных ему побоев.
   - А что он натворил? - поинтересовалась Марина, уже чувствуя, что обещание Вербина и расспросы начальника угро начинают приносить реальные результаты.
   - Сволочь, - для начала добродушно пояснил стоявший рядышком оперативник.
   - Наркота. Сам употреблял и еще на продажу таскал. Вот, изъяли. - Он указал на валяющиеся здесь же несколько пакетиков с порошком.
   - Это не мое, - угрюмо прошепелявил растерзанный Денис, пошатываясь и тупо, как замученная лошадь, поводя головой из стороны в сторону. - У меня не было... Это не мое.
   - Молчать! - крикнул из-за своей деревянной загородки дежурный капитан. - Еще разговаривать много будешь, падаль!