ют, что это - преступление и годы тюрьмы, так что сдерживаются. Но они - покупатели таких вот кассет. Это точно. Именно потому что сдерживаются.
   - Ну да, - засмеялся Виталик, - в жизни они этого лишены, так хоть посмотреть. Поня-я-ятно. Поня-я-ятно, товарищ капитан, куда на прошлой неделе с вашего стола журнальчик пропал.
   Он хитро посмотрел в сторону мрачно сидевшего в углу Лукоморова и захохотал еще громче.
   - Какой журнальчик? - насторожился Вербин.
   - Да тут журнальчик изъяли в одном киоске, - охотно пояснил Виталик, наслаждаясь смущением Лукоморова и распаляясь от этого еще больше. - В журнальчике порнография, голые негритяночки и всякое такое. Черненькие, как шоколадки. На столе у товарища капитана лежал тот журнальчик, а потом пропал.
   Ну ничего, Петя, мы теперь знаем, куда он пропал и почему. Вот Марина как педагог нам объяснила: кто хочет, но не имеет возможности, тому хоть посмотреть охота.
   Все засмеялись, и смущению Лукоморова не было предела.
   - Что за чушь несешь, - набросился он на Виталика, весьма довольного своей шуткой. - Какой журнальчик? Ну, посмотрели мы с тобой вместе, а больше я его не видел - пропал куда-то...
   - Да ладно тебе, Петя, не скромничай, - не сдавался Виталик. - Мы же тоже люди, все понимаем про психологию и всякую там физиологию. В Унчанске у нас негритянок нету совсем - куда же тебе податься? Вот от безвыходности и журнальчик в ход пошел.
   Для Марины эти постоянные шуточки и "приколы" были в диковинку. Ей никогда прежде не приходилось работать в мужском коллективе. Сначала был филфак института - известное бабье царство, потом средняя школа, где тоже одни женщины кругом, а совсем недавно ИДН, куда мужчины служить тоже не идут. В женском коллективе такие вот грубоватые шутки были бы невозможны: женщины общаются иначе.
   Марина смеялась вместе со всеми, при этом искоса наблюдая за реакцией Вербина. Как начальник он должен был пресечь этот