разговорчик, ведь Виталик помешал говорить о серьезном деле. Но Вербин молчал.
   Когда потом Марина спросила майора, он строго взглянул на нее и ответил:
   - В милиции люди должны смеяться. Понимаешь? Нет? Это оттого, что ты еще недавно работаешь. Поработаешь больше со всяким дерьмом - поймешь. Чем серьезнее отдел, чем страшнее и противнее задания - тем больше нужно смеяться.
   Иначе мы все с ума посходим очень быстро.
   План Марины он утвердил. Только поинтересовался, каким образом она собирается искать в Унанске потребителей подобных видеокассет.
   - Объявление дашь, что ли? - спросил он. - Ау, извращенцы-педофилы, отзовитесь! Так, что ли?
   Но у Марины уже имелась мысль и на этот счет. С нею она пришла к начальнику вечером следующего дня. Засиделась допоздна за бумагами, все уже ушли домой, а она спохватилась только в девятом часу. До этого сидела и листала материалы старых дел, которые провели до нее в отделе, - училась.
   А в восемь часов вдруг вскинула глаза к часам на стене напротив и ужаснулась. Уже девятый час, Артемка дома один и наверняка готовит уроки. А как же без нее - ему ведь наверняка нужна помощь. Первый класс - дело серьезное, и если с буквами и слогами у ребенка все складывалось благополучно, то счет никак пока не удавался. Ну, не хотели противные палочки правильно складываться: каждый раз два плюс три получалось шесть...
   - До пятого класса я еще смогу тебе помогать по математике, - не раз говорила Марина сыну. - А после пятого тебе придется уж самому справляться. Я же филолог, сама ничего в этих цифрах не понимаю. Так что лучше учись сам на всякий случай.
   - А папа? - хитро улыбался в ответ Артем. - Папа знает математику, он сам говорил. Папа ведь инженер.
   Ну да, папа иногда приходил к ним, навещал сына. Для Марины эти визиты всякий раз бывали испытанием, но она сама просила Вадима заходить - ребенок должен видеть отца, для него это радость.
   Кстати,