табачным пеплом брюки.
   Постояв несколько минут перед зеркалом, рассмотрел себя и прикинул - так ли должен выглядеть маньяк-педофил, готовый на любые затраты ради того, чтобы купить видеокассету с маленькими детьми.
   - Нет, не похож, - решил наконец Владимир. - Как-то неубедительно...
   Он порылся в своих запасах и достал из-под всякого хлама очки в роговой оправе с обычными стеклами. Надел их и снова придирчиво осмотрел свою внешность. Теперь было уже лучше - в лице появилось что-то изуверское. Это хорошо.
   Собственно говоря, совершенно неважно, так ли на самом деле выглядят маньяки-педофилы. Какая разница? Никто не устанавливал типаж, нет утвержденного свыше облика извращенца. Вербин старался выглядеть так, как могут представлять себе тайного педофила хозяева и продавцы соответствующих магазинов.
   Теперь, пройдя по всем одиннадцати, он мог резюмировать увиденное. В восьми шопах девочки-продавщицы сделали вид, что вообще не поняли его.
   - У вас тут все для взрослых и про взрослых, - балагурил странный посетитель, когда оказывался в зале единственным покупателем и свободно расхаживал вдоль прилавков. - А вот нету ли у вас чего-нибудь особенного? Для души, так сказать... Нету, а?
   Но девочки-продавщицы смотрели на него глупыми глазами и коротко с неприязнью отвечали:
   - Что есть - все на прилавке.
   То ли посетитель не внушал им доверия, то ли они в самом деле были настолько тупыми. Хотя что взять с девиц, работающих в таких магазинах? Уж понятно, что сколько-нибудь умненькая сюда не пойдет...
   - Может, вам каталог показать? - спрашивали девицы. - Вы вообще-то чего ищете?
   В конце концов Вербин сообщал конкретно о том, чего ищет.
   - Мне бы про деточек, - говорил он вполголоса, стараясь придать своему лицу маниакальное выражение, - про малюточек всяких посмотреть бы. А? Нету у вас? Вы не думайте, я бы хорошо заплатил.
   Он озирался по сторонам, будто нервничает,