тки, европейские дивы, негритяночки. Прямо шоколадки - пальчики оближешь. Нам весь товар из Москвы привозят, а туда поступает с лучших европейских рынков. Вот эти кассеты - хиты сезона в Америке в этом году.
   "Слова-то какие! - подумал Вербин, прикрывая глаза, чтобы скрыть от парня свои истинные мысли и чувства. - Подумать только - хиты сезона в Америке!
   Лучшие европейские рынки - вот насобачились разговаривать! Да откуда ты, вонючка, вообще знаешь про то, какие хиты сейчас в Америке? Фраер ты дешевый: сидишь в Унчанске и рассуждаешь про европейские порнорынки. Больно умные все стали!"
   А вслух сказал:
   - Да нет... Мне бы чего-нибудь необычного. У вас такого нет? Я бы заплатил...
   Парень несколько насторожился, и в его лице появилось алчно-скучающее выражение, какое бывает у рыбаков, чувствующих поклев, но боящихся спугнуть рыбу.
   - Чего необычного? - равнодушным тоном осведомился продавец. - Вот кассеты для голубых. А в этой стопочке - лесбиянки.
   - Мне бы про маленьких, - вполголоса сообщил Вербин. - Ну, понимаете...
   Чтоб секс и всякое это самое - только с маленькими. Знаете, девочки, мальчики.
   Малюсенькие такие, совсем маленькие симпампунчики.
   В эти мгновения он был омерзителен сам себе. Даже произносить все это показалось Вербину постыдным и отвратительным. Если парень сейчас даст ему в морду, нельзя будет обижаться - грех, правильно даст.
   - У нас такого нет, - медленно произнес продавец, - и не бывает. Сами понимаете - запрещено.
   Казалось бы, текст был самым обыкновенным, Вербин в разных вариациях слышал его за этот день уже много раз. Но парень как-то слишком медленно выговаривал слова, будто раздумывал о чем-то или же приглашал к совместным размышлениям...
   Так они простояли рядом друг с другом у прилавка несколько секунд, оба молчали.
   "Не буду спрашивать, - решил Вербин, - пусть Сам скажет. Он хочет что-то сказать, но не решается".