семейная жизнь, то справедливости ради отмечал и то, что, скорее всего, и сам он стал неинтересен для РИММЫ.
   "Наверное, и ей скучно со мной, - думал он. - В конце концов, что во мне есть такого, что могло бы ее интересовать? Майор милиции, все время на службе, ничего не понимаю в красивой жизни. Подумаешь - прекрасный принц!"
   Два раза в неделю Римма ходила вечером на аэробику и один раз - в тренажерный зал с бассейном. У нее была своя машина - маленький красный "форд-эскорт", а два раза в год она ездила отдыхать куда-нибудь в теплые страны. Конечно, она всякий раз звала с собой и Владимира, но разве есть у него время на поездки? Можно было вместе с ней ходить в тренажерный зал, а также ездить на ее симпатичном "фордике", почему бы и нет? Римма никогда бы не стала возражать. Наверное, она даже ждала этого, хотела бы вновь сблизиться с мужем.
   Но Владимир не мог и не хотел себя заставлять. Со стоическим спокойствием смотрел он на то, как разрушается его семейная жизнь, и не мог, как ни старался, заставить себя прекратить этот томительный распад...
   Когда же Вербин узнал о том, что Римма после занятий аэробикой каждый раз уединяется с тренером на часик в его кабинете, все прежнее чувство к жене умерло в нем окончательно.
   Как водится, узнал он об этом по телефону, от некоего "доброжелателя", поспешившего с хихиканьем сообщить ему все омерзительные подробности, пока Вербин не бросил трубку. Он потом все же на всякий случай проверил, не клевета ли - так, поверхностная проверка, нехитрые милицейские способы... Убедился в том, что звонивший говорил правду.
   Когда это стало ясно, Вербин несколько минут сидел в кресле, с недоверчивым удивлением прислушиваясь к своим чувствам. Он даже не возмутился.
   Не обиделся. И твердо решил не показывать Римме, что ему что-то известно. Нет, ни в коем случае. Зачем?
   "В принципе этого следовало ожидать, - стиснув зубы, сказал он себе. - А как же иначе?