нуту он задумался, потом сказал:
   -- Узнай-ка про него все: семья, девушка, привязанности. От этого потом
  и пляши.
   Спустя четыре часа Валерия Сурикова привели на очередной допрос. Сев на
  стул, студент закинул ногу за ногу, сцепил руки на коленях и, откинув голову
  назад, застыл в ожидании вопросов. Воронов пристально рассматривал парня.
  Длинные темно-русые волосы удивительно шли к его одухотворенному лицу.
  Большие темные глаза, высокий лоб, впалые щеки, при всем этом свитер грубой
  вязки с растянутым воротом и потертые джинсы.
   "А он действительно похож на какого-нибудь революционера времен
  девятьсот пятого года. Просто левый эсер, как там его, Иван Каляев, что ли?
  Вон как голову вскидывает, как необъезженный жеребец. Философское отделение
  МГУ, студент-отличник, но в последнее время основательно запустил учебу...
  -- припомнил Воронов строки характеристики. -- Еще бы! Тут не до учебы, с
  такими делами".
   -- Ну что же, Валерий, -- начал он. -- Прошлый раз мы говорили с тобой
  о моральном праве убивать людей во имя некой великой и светлой цели.
   -- Да, -- негромко, но с явным вызовом в голосе подтвердил студент. --
  Это неизбежно, жертвы окупятся счастьем будущих поколений.
   -- Ну как же, философия "леса и щепок". Только понимаешь, Валерий мы
  ведь вынуждены защищать этих людей, нынешних. И они, эти самые люди, чуть не
  растерзали вашего подручного. Ну ты видел его на очной ставке.
   Валерий снисходительно усмехнулся. Он не верил,