то его родные:
  мать, отец, младший брат, сестренка. Последней в камеру ввели Ирину, девушку
  Сурикова. Дверь закрылась, и все пять человек остались наедине с бомбой.
  Словно не веря своим глазам, Валерий оглянулся на следователя.
   -- Да-да, -- подтвердил Воронов. -- Это ваши родные, ваша семья, ваша
  девушка. Мы многое узнали о вас. Вы же у нас идейный, что там какие-то сорок
  человек погибших и сто искалеченных ради великого дела освобождения рабочего
  класса. Так что познакомьтесь ближе, как все происходит на самом деле. После
  взрыва мы сходим туда и посмотрим на все это уже в цвете. Вряд ли они
  погибнут сразу, кто-то еще будет жив. Одной из девушек в вагоне оторвало обе
  ноги, самое жуткое, что она осталось жива. Представляешь, какая у нее будет
  дальнейшая судьба? Кто знает, может, так же получится и с твоей Ириной. Это
  будет справедливо, согласен? Древние раньше говорили: "Око за око -- зуб за
  зуб". Так что смотри, думай.
   Валерий не отвечал, по его лицу сплошным потоком стекал пот, казалось,
  что он задыхается. Не отрываясь, он всматривался в такие знакомые, родные
  лица. А люди в камере явно не понимали, зачем их сюда привели, тихо
  переговаривались. Старшие выглядели встревоженными, лишь дети быстро
  оправились и начали толкаться, хихикать, шептать друг другу что-то на ухо.
  Время от времени картинка менялась и появлялись часы с обратным отсчетом.
  Пятьдесят пять, пятьдесят, сорок пять. Наконец Суриков не выдержал:
   -- Остановите...