а, затем все
  разошлись. Сизов попросил остаться Сазонтьева и Соломина.
   -- Так, Александр, ты когда перестанешь праздновать победу над Японией?
  -- обратился он к главковерху.
   -- А чего? -- хмыкнул Сибиряк.
   -- Взгляни на себя, смотреть страшно -- мешки под глазами, рожа синяя,
  -- поддержал Сизова премьер.
   -- Ну ты же знаешь, сколько я могу выпить!
   -- Надежда звонила, она уже забыла, когда ты дома был. Все со своей ППЖ
  вошкаешься?
   -- Сашку не трогайте, -- огрызнулся главковерх. -- С Надькой разведусь,
  вот только немного посвободней стану.
   -- Детей не жалко? Такие парни растут.
   -- Это мое дело! -- упрямо продолжал гнуть свое Сазонтьев.
   -- Черт с тобой, это твоя жизнь, делай что хочешь. Скажи лучше, почему
  в академии не показываешься? Я тоже занят выше головы, но выкраиваю время, а
  тебе это нужно больше, чем кому-либо.
   -- Хорошо, с академией все будет нормально. Хоть заочно, но кончу.
  Слово даю.
   -- Что ты там учудил вчера на концерте в Останкино? -- спросил Соломин.
  -- Я не успел на него подъехать.
   -- А, это! -- ухмыльнулся Сашка. -- Знаменитый пидор, "голубой принц",
  попробовал прыгнуть ко мне на коленки. Ну я значок снял, тот, кремлевский, с
  булавкой, и вогнал его в жопу этому козлу в колготках. Вот тогда он первый
  раз в жизни без фонограммы запел!
   -- Орал на весь зал, -- со смехом подтвердил Сизов. -- А фонограмма так
  и крутилась. Ладно, Сашка, двигай отсюда, но запомни -- ты теперь лицо
  армии,