, выпущенный из рук кем-то из зазевавшихся космонавтов.
  С тех пор изменилось многое. Компьютеры стали миниатюрнее и гораздо умнее,
  поубавилось людей, но по-прежнему огромный экран высвечивал все находящиеся
  в космосе материальные объекты.
   -- А русские, говорят, больше любят встречать Новый год, чем Рождество,
  -- сказал Джон Самуэльсон, чернокожий, полноватый начальник смены операторов
  слежения. Очки в тонкой золоченой оправе, белоснежная рубашка и строгий
  галстук -- все в его облике соответствовало имиджу бывшего выпускника
  Гарварда, закончившего это престижное заведение в первой десятке.
   -- Они же нехристи, что им Рождество, -- отозвался его сосед, Гарри
  Форд, белый парень лет тридцати, одетый в такую же униформу, что и его
  чернокожий коллега, но с профилем и манерами английского лорда. Парадокс
  состоял в том, что Форд не имел ни малейшего отношения ни к бывшему
  президенту США, ни к еще более известному семейству автомагнатов. Гарри
  сделал себя сам. Прослужив пять лет в морской пехоте, он на заработанные
  деньги и привилегии отучился в Принстоне и всего второй месяц работал в
  центре. А вот чернокожий Самуэльсон, наоборот, являлся представителем
  третьего поколения семейной династии миллионеров и считался в центре
  слежения одним из старожилов.
   -- Наверное, поэтому Бог и покарал их с последним запуском, --
  ухмыльнулся Джон, отхлебывая из бутылки "Пепси". При его полноте Самуэльсону
  следовало бы