тишина,
  затем взревели моторы, со скрежетом по желобам шкивов начали струиться
  стальные тросы, и вскоре над бортом показался громадный продолговатый ящик.
  Двое военных в камуфляже с генеральскими звездами на погонах, затаив
  дыхание, наблюдали за медленным перемещением груза на пирс. Прожектора
  светили так ярко, что на досках ящика были видны разводы структуры соснового
  дерева. Медленно и точно ящик опустился на платформу гигантского трейлера,
  стропольщики в форме торопливо отцепили крючки, и тягач сразу взревел,
  выпустил черную струю выхлопного газа и медленно тронулся с места. А на
  смену ему уже подъезжал другой.
   В полукилометре от пирса, на крыше старого блокгауза шевельнулась
  черная тень, что-то звякнуло. Старый склад находился на склоне горы, и
  зимний морской ветер и моросящий дождь пробирали Чарльза Маккормика до
  костей. Последние полчаса он проклинал все на свете, и погоду, и хитроумных
  югославов, и свою проклятую богом работу. Чарльз был кадровым разведчиком
  ЦРУ и два года жил в Югославии под прикрытием работника строительной фирмы.
  Уже три часа он наблюдал за странной разгрузкой сухогруза. Когда в половине
  десятого ночи позвонил один из его осведомителей и сказал, что на десятом
  пирсе военные затевают что-то необычное, Маккормик не думал, что его выход
  затянется так надолго. И главное, он пока не знал, ради чего затеяны
  подобные предосторожности.
   Два часа портовый кран неторопливо доставал