де-то в отдалении рванул приглушенный взрыв, и в ту же секунду на всем
  аэродроме погас свет. Югославам он не требовался, все они уже были в
  угловатых очках ночного видения. Коротко свистнула стрела спецарбалета, и
  часовой на угловой вышке выронил винтовку и, захрипев, сполз на пол своего
  скворечника. В темноте было слышно только клацанье кусачек. Оказавшись за
  проволокой, группа разделилась еще на две части, пять человек побежали в
  сторону пункта управления полетами, сам же Ночной Шакал начал пробираться к
  самолетной стоянке. Он уже видел темные махины семьсот шестьдесят седьмых
  "Боингов" с уродливыми тарелками радиолокационных антенн, когда над
  аэродромом снова вспыхнул свет. Службы обеспечения успели быстро
  переключиться на автономное питание. Удар света по глазам был болезненным.
  Вскрикнув, Ранкович сорвал прибор ночного видения, зажал ладонью глаза и
  метнулся в сторону огромного бензозаправщика. Остальные четверо его друзей
  не смогли столь быстро сориентироваться на местности и побежали в другую
  сторону. Прошли секунды, и сразу началась густая, истеричная стрельба,
  грохнули два сильных взрыва. Одна из диверсионных групп добралась до центра
  управления полетами, перестреляла персонал и взорвала саму Башню. Не менее
  успешно шли дела и у третьей группы -- со стороны стоянки истребителей и
  штурмовиков взрывы следовали один за другим. Лишь группа самого Ранковича
  оказалась зажата со всех сторон за небольшим