ольшим зданием метеоцентра и не могла
  сделать ни шага в сторону своей цели. Четверых боевиков Шакала обстреливали
  не менее полусотни морских пехотинцев США и с десяток итальянских солдат.
   Положение их было безнадежно, но сам Ночной Шакал не спешил прийти на
  помощь товарищам. Лежа под бензозаправщиком, он внимательно вглядывался и
  вслушивался во все происходящее. Боевую задачу надо было выполнить любой
  ценой. Вскоре над головой Славомира раздалась громкая команда на английском:
   -- Быстро отгоните эту дуру в сторону, она же под завязку заполнена
  керосином!
   Вслед за этим хлопнула дверца, взревел двигатель. Ранкович еле успел
  ухватиться за раму заправщика. Подтянувшись, он закинул ноги за задний мост
  и застыл в такой позе, вибрируя всем телом. По счастью ехали недолго, вскоре
  бензовоз остановился, и топот удаляющихся ног подсказал Славомиру, что он
  остался один. Он сполз на бетон, осмотрелся и проскользнул за кабину. Бой
  продолжался, ответный огонь зажатых в метеостанции диверсантов слабел. А со
  стороны главных ворот через все посадочное поле аэродрома уже мчались два
  бронетранспортера.
   Но это меньше всего волновало Ранковича. Всего в пятидесяти метрах от
  него стояли столь вожделенные АВАКСы. У Шакала оставалось только три
  гранаты, вся остальная взрывчатка оказалась у группы, запертой огнем морских
  пехотинцев. Решение пришло неожиданно. Ранкович раскрутил вентиль, и мощный
  поток топлива хлынул на бетон. Сам же Ночной Шакал