рсеном начали ее разгружать. Кузов
  полуторки был забит под завязку. В середину салона "Цессны" положили мешки с
  алюминиевой пудрой, перемешанной с аммиачной селитрой, по бокам обложили их
  ящиками, у самых бортов расставили канистры с бензином. Еще в машине
  Андерсен убедился, что в ящиках не что иное, как взрывчатка, ему доводилось
  за свою бурную жизнь работать и подрывником.
   -- Как думаешь, сдетонирует все это? -- с озабоченным видом спросил его
  Марч.
   -- Должно. Удар будет сумасшедшей силы.
   Последним Андерсен притащил ящик, поразивший его своим небольшим
  размером и неимоверно тяжелым весом.
   -- Тут что, золото? -- удивленно спросил он Марча.
   -- Свинец.
   Уже ночью, в темноте, Андерсен спросил своего нанимателя:
   -- Джон, а ты кто на самом деле?
   -- В смысле?
   -- Ну, русский, югослав?
   -- Китаец, -- буркнул Марч.
   -- Нет, ты не отшучивайся, скажи.
   Марч помолчал, потом признался:
   -- Я и сам уже не знаю. Полжизни в Америке, привык к этой стране.
  Придется возвращаться, но не уверен, что сумею приспособиться... -- Он
  тяжело вздохнул. -- Ладно, не будем об этом.
   На следующее утро, в восемь часов, Андерсен позвонил в Гонолулу.
   -- Мэри!? Это я. Как дела, крошка?
   -- Майкл, врачи говорят, что самое плохое уже позади. Мы пробудем здесь
  еще месяц, потом вернемся сюда через полгода, для второго сеанса лечения. Ты
  слышишь меня?
   -- Да, хорошо слышу. Ты получила деньги?
   -- Да.