Совета в игре против новых
  его членов, прежде всего Ждана и Малахова. Вы слушали радиостанцию "Свобода"
  из Мюнхена, с вами был Симеон Антипин.
   За тысячи километров от Мюнхена Сизов усмехнулся и выключил приемник.
  Привычку слушать "чужие" голоса он приобрел в больнице, с интересом
  анализируя всю ту муть, что выливали "вещатели". Его позабавило, что на
  Западе однокашников называют Триумвиратом, причем его именуют Диктатором, а
  Соломина и Сазонтьева соответственно Премьером и Главковерхом. Почему-то ему
  вспомнилось, как неделю назад он первый раз после аварии появился в зале
  заседаний Временного Военного Совета. На его месте сидел Сазонтьев,
  говоривший что-то резкими, отрывистыми фразами. Лицо у него было
  сосредоточенное и деловое. Но, увидев входящего Сизова, он расплылся в
  детской улыбке, засмеялся и, сорвавшись с места, кинулся к Владимиру. И он,
  и остальные члены Временного Военного Совета минут десять тискали его в
  своих объятиях, Соломин даже прослезился. Как никогда ранее Сизов
  почувствовал, что он действительно уважаем, любим и нужен этим людям.
   Поднявшись с кресла, Владимир, прихрамывая, прошелся по комнате,
  остановился около камина, отхлебнул из бокала красное грузинское вино, а
  затем нажал кнопку вызова.
   -- Найдите мне Фокина, -- велел он адъютанту.
   Через две минуты его соединили с главным идеологом страны.
   -- Ты где сейчас? -- спросил Сизов.
   -- В Останкино, а что?