-- Да время уже второй час, думал, ты спишь.
   -- Нет, работы слишком много. Я заночую тут.
   -- Ты что же, Андрей, не докладываешь, что меня на Западе начали
  потихоньку списывать со счетов, а?
   -- Ну это же полная ерунда.
   -- Не скажи. У тебя брифинг завтра?
   -- Да, как обычно, по пятницам. Сказать что-нибудь по этому поводу?
   -- Не надо. А вообще-то, про что будешь говорить?
   -- Про Югославию. Сейчас это главное.
   -- Хорошо, я послушаю.
   Положив трубку, Сизов задумался о судьбе бывшего журналиста. Человек
  сугубо штатский, Фокин неожиданно оказался гораздо большим ястребом, чем
  даже некоторые члены Временного Военного Совета. На Западе его часто
  сравнивали с Сусловым и даже с Победоносцевым. Став главным рупором
  правительства, Фокин подмял под себя прежде всего телевидение, руководя
  двумя основными каналами. Это отнимало колоссально много времени, и чаще
  всего Андрею приходилось ночевать в Останкино. На всю жизнь Сизов запомнил
  несколько основополагающих тезисов своего штатского друга из скромной
  брошюры с броским название "Идиотизм демократии".
   "... Сам по себе принцип демократии абсурден именно властью массы,
  толпы. Это право тупого торжества серости и ограниченности над горсткой
  прогрессивно настроенных граждан. Историю прежде всего делают личности, это
  хорошо видно на примере Александра Македонского и Чингисхана, Аттилы и
  Бонапарта. Всем своим прогрессом мы обязаны