добные радости.
   Анри заметил, что главковерх только пригубил бокал.
   -- Вы не выпили до дна, кажется, по-русски это считается чем-то вроде
  оскорбления? -- блеснул эрудицией шеф-редактор.
   Сазонтьев рассмеялся.
   -- И вы, и я находимся на работе. Я не думаю, что европейцы будут рады
  узнать, что крейсером командует пьяный русский генерал. Боевые сто грамм
  хороши перед рукопашной, и то больше для трусов.
   Отведав жареного фазана и фаршированную рыбу, француз задал другой
  вопрос:
   -- Я не ожидал, что вы так хорошо говорите по-английски.
   -- Почему, это естественно. Надо знать язык потенциального врага.
   -- А французский вы случайно не знаете?
   -- К сожалению, нет. Очень бы хотелось посетить Париж, поклониться
  праху Наполеона.
   -- Почему вы так преклоняетесь перед нашим императором, ведь у вас
  много своих великих полководцев, например Суворов, Жуков?
   -- Они только воины, Наполеон же создатель империи. Таких в мировой
  истории всего двое, он и Александр Македонский.
   -- Значит, вы тоже хотите создать свою империю? И в каких пределах?
  Франция в нее войдет?
   Сазонтьев улыбнулся.
   -- Нам это ни к чему. У нас уже есть готовая империя -- Россия.
  Единственное, что мы хотим -- чтобы нам не мешали жить по-своему.
   -- Значит, Парижу и Франции в целом ничего плохого не угрожает?
   -- Нет.
   Бойль покосился в сторону оператора, заснял ли тот эти слова. Франсуа,
  явно глотая слюни, исправно