практикующихся в области жареных фактов.
   -- Хорошо, я отдамся тебе, но лишь тогда, когда выведешь меня из этого
  вашего... -- она замялась, подбирая слова.
   -- Лагеря?
   -- Да.
   Это было самоубийство. Если Сашка отпустит журналистку, Силантьев
  немедленно его расстреляет. Но возбужденная похоть заглушала последние
  искорки разума в голове.
   "Трахну ее, а потом глушану и притащу обратно. А чтоб не болтала,
  придумаю чего-нибудь", -- решил сержант.
   -- Хорошо, я согласен.
   -- А Джон? -- спросила она.
   Сашка засмеялся:
   -- Я не голубой, он меня не вдохновляет.
   "Ладно, Джоном придется пожертвовать, если я сбегу, они вряд ли
  решаться его убрать", -- решила Херст.
   Выведя журналистку из землянки, Сашка навесил замок и знаком велел
  Барбаре следовать за ним. Они прокрались вдоль большого деревянного склада с
  продовольствием и боеприпасами, свернули за угол, и, опустившись на
  четвереньки, сержант пополз в темную, неосвещаемую прожекторами зону за
  трехметровым забором. Забор был построен из массивных бетонных блоков, но и
  среди них солдаты нашли брешь, узкую щель сантиметров тридцати шириной.
  Именно Сашка за две ночи сделал под ней подкоп. Возвращаясь с очередного
  увольнения, он прятал невдалеке от базы спиртное, а потом по ночам бегал к
  тайнику, растягивая удовольствие на неделю.
   Сам он протиснулся через щель с трудом, а вот более стройная
  журналистка угрем проскользнула