бивались сидевшие за этим столом два человека.
   -- Давай выпьем за то, что мы все-таки начали работу. Сейчас так много
  говорят и так мало что-то делают по-настоящему, -- сказал полковник,
  разливая по стаканам водку.
   -- И за Игоря, -- поддержал Круглов.
   Они выпили, помолчали. Сын хозяина дома лейтенант Игорь Павловский
  погиб в Чечне в девяносто пятом, и Леонид Круглов был его непосредственным
  начальником. В том же самом бою капитан Круглов лишился четырех пальцев
  левой руки, после чего был комиссован и уволен из армейских рядов. Леонид
  относился к той редкой породе людей, которая не мыслила себя вне армии. Удар
  был особенно тяжелым на фоне общего поражения российских военных. Приехав
  однажды к отцу погибшего однополчанина, капитан нашел не только старого
  одинокого человека, но и единомышленника по идеям и общей боли. Особенно
  отставников возмущало всесилие чеченских, грузинских и прочих кавказских
  мафиози в столице.
   Полковник Павловский многие годы провел советником в Египте, прошел две
  арабо-израильские войны. Пользуясь старыми связями, он навел справки в
  военных библиотеках о так называемых "эскадронах смерти". Подобные
  соединения процветали в Латинской Америке в шестидесятые-семидесятые годы.
  То, что узнал Павловский, мало подходило для российской действительности.
  Все эти "эскадроны" действовали в условиях жесточайшей военной диктатуры и
  фактически убивали с подачи и негласного разрешения властей.