В ответ ему не донеслось ни звука. Дымчук крикнул еще два раза, потом
  позвал на помощь соседа и, бормоча ругательства, открыл дверь. К его
  изумлению, никто из семи старожилов пресс-хаты не подавал признаков жизни.
  Все они лежали на нарах и на полу, изуродованные до неузнаваемости. Лишь в
  самом углу, на нижних нарах под окном, прапорщик обнаружил безмятежно
  спящего новичка.
   -- Подъем, сука! -- закричал Дымчук, жиганув дубинкой по спине наглеца.
  Тот не стал возмущаться, а быстро соскользнул на пол и, позевывая, объяснил
  надзирателю:
   -- Извините, товарищ прапорщик, заспал. Эти козлы всю ночь спать не
  давали, чего они не поделили, понять не могу. Эх и лупцевались, как с ума
  сошли. Под утро только заснул.
   Дымчук задыхался от злобы. Деньги за этого парня он уже получил, Малик
  будет очень недоволен, когда узнает, что доллары ушли впустую.
   "Пристрелить его как оказавшего сопротивление?.." -- Мысли прапорщика
  прервал крик его напарника:
   -- Витек, по радио такое передают! В Кремле стрельба...
   Через неделю Григорьева вызвали на очередной допрос. К удивлению
  капитана, собеседником его в этот раз был человек лет пятидесяти,
  представившийся полковником ФСБ.
   -- Моя фамилия Луценко. По долгу службы я занимался примерно тем же,
  чем и вы в своем "Центре", только законными методами. Ваш руководитель,
  Круглов, к сожалению, погиб, мы еще выясним, при каких обстоятельствах это
  произошло...
   Григорьев