роте. В отличие от остальных он все понял, когда увидел тело застрелившегося
  медика. Сержант прививаться не стал, выйдя из казармы, он сорвал с себя
  повязку дежурного и, завернув за угол, перемахнул через забор. Выбравшись на
  дорогу, Деменко припустил со всех ног и бежал он так до тех пор, пока силы
  не оставили его. Упав прямо на асфальт, сержант чуть отдышался, а затем,
  пошатываясь, побрел дальше. Вскоре его остановили.
   -- Стой, кто идет! -- послышалось из кустов.
   -- Свои... свои!
   -- Руки! Кто свои? Откуда идешь?
   Вскинув руки, Деменко торопливо начал говорить, на ходу придумывая
  версию своего появления:
   -- С заставы я, капитан меня послал за подмогой. Еще, говорит,
  лекарства нужны...
   -- Так ты с заставы? -- переспросил голос из кустов.
   -- Да-да! С заставы...
   Длинная очередь оборвала речь и жизнь сержанта. Вслед за этим полыхнуло
  пламя огнемета. Через полчаса на асфальте дымилась только кучка пепла.
  Распоряжения Зимина выполнялись точно.
   В это время и сам подполковник почувствовал первые признаки болезни.
  Пошатываясь, он вышел на крыльцо, сел. Было уже утро, прохладный воздух
  бодрил медика прощальной радостью. Краски окружающего мира показались ему
  как никогда чистыми и девственно свежими, словно Господь только что сотворил
  этот мир и никто еще не успел его испачкать злобой или страданием. Сзади
  Зимина заскрипела дверь, на крыльце появился священник. Присев рядом с
  подполковником,